Таежная колония. Утрамбованный грунтовый плац. Три ярких прожектора включены, чтобы противостоять огустеванию сумерек. Начинается поверка. Зэки вяло вытекают из локалок, группируются на плацу в колышащуюся массу. Нервно суетятся начальники отрядов.
- Где Коновалов?! Галанин, сука, мухой сюда! Чё я завхоза не вижу? Где Петров, козел?! - орут.
По настилу со стороны штаба движется группа офицеров во главе с начальником колонии. Одесную "хозяина" - священник. Его силуэт все яснее прорисовывается в полутьме, пока, наконец, не выхватывается в границы света прожектором. Худощав, невысок, очкаст. На груди - белый металлический крест.
Начальник, пошептавшись с дежурным по колонии, дает команду перестроиться. Зашегутились, встали в каре, поотрядно. Кольцо замкнулось. Начальник, его замы, дежурный и священник оказываются заключенными в живые стены. Масса колышется. Шепотки, смешки. Резкие запахи "зоны".
- Внимание, - несколько развязно взывает начальник, - к нам прибыл отец Григорий. Будем строить храм. Всем внимательно выслушать, что он сейчас скажет.
Отец Григорий, внутренне собравшись, преодолевая волнение, начинает обращаться к массе, безликой, угрюмой и равнодушной. Это ему дается с трудом. Массе всегда говорить трудно, особенно если эта масса построена. В отведенные десять минут он пытается вложить главное, самую суть:
- Свободу дает Христос. Друзья! - понимая всю необычность такого обращения, воодушевленно говорит священник, - этой свободы не даст никто, кроме Христа. Ни УДО, ни помиловка, ни амнистия. Можно бродить по ту сторону забора, в так называемом "свободном" мире, а быть жалким узником греха… Храм, который будет строиться, должен стать островком свободы в этом мире неволи, неволи физической и - главное - духовной… Нужны добровольцы. Кто хочет строить дом Божий?
После кратких объявлений начальника зона расходится по локалкам. Масса растворяется, рассасывается. Уже из-за локальных оград слышится нарочито громкое: "Да это красный поп… кум переодетый… ха-ха…"
На пустом плацу тоскливо повизгивают прожекторы, покачиваясь от резких порывов ветра.
***
Солнце. Утренние длинные тени. Отец Григорий и Николай идут по упругому трапу из свежих сосновых досок. Идут к строящемуся храму. Николай - бывалый зэк, отмотал не один срок, начиная с малолетки. Сейчас досиживает "червонец", за госразбой. Внезапно останавливается, наклоняется, подымает из-за края трапа что-то небольшое, матово блестящее. Этим чем-то оказывается небольшой целлофановый пакетик, слегка запотевший от утренней прохлады. Развернул.
- Ух ты. Сколько сижу, такого не видал, чтоб шприцы вот так по зоне валялись. - Он удивлен. Секунду медлит, заворачивает, сует в карман хэбэ. - Сам-то я завязал, не колюсь, но знаю, кому надо. Отдам ребятам.
- Слушай, брат, ты христианин, понимаешь же, горе тому, через кого соблазн приходит. Давай мне эту мерзость. Завтра в город еду, выброшу в реку?
- Точно, так правильней, - соглашается Николай и передает шприц отцу Григорию. Священник опускает шприц на дно глубокого кармана подрясника.
Подошли к стройке. Николай стряхивает задумчивость, уверенно берет в жилистую, всю в наколках руку топор, дает скупые указания помощникам. Топоры, сухо застучав, начинают вырубать в свежих кедрачах глубокие, до сердцевины пазы.
Прочитано 18847 раз. Голосов 2. Средняя оценка: 4,5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Ясени - Мучинский Николай Це моє найперше оповідання. Викладена в нему історія реальна. Її розповів мені одного разу, коли приїзжав на курси підвищення кваліфікації в наш педуніверситет, мій рідний брат, він працював на той час учителем однієї з сільських десятирічок. В цей день брат заночував у мене. Сімя моя на той час була в селі і ми мали змогу майже цілу ніч розмовляти. Реальний Микола якийсь час був його учнем. Запитання в брата, до мене, після розповіді цієї трагічної історії, було таке: "Скажи мені чому так сталось? Я напевне не знаю в своєму житті людини, яка б більше за Миколу любили Бога і ось такий результат. Миколи нестало, така страшна смерть, і в ще досить в молодому віці.Чому такі хороші люди, які до того ще й люблять Бога - гинуть, а всяка погань процвітає? Ви можете догадуватись, що я йому відповів. Та коли він пішов вранці на заняття, я взяв ручку і написав цю історію.
Можливо її потрібно було б тепер підправити. Та я не хотів, а оце недавно, перечитав її знову і добавив в кінці буквально чотири рядочки. Не знаю чи в Миколи були сини, та знаю в Господа вони точно є.
